Партия и классовая деятельность

В предыдущей статье, где мы подробно изложили некоторые фундаментальные теоретические концепции, мы показали не только отсутствие противоречия в том, что политическая партия рабочего класса, незаменимый инструмент в борьбе за освобождение этого класса, включает в свои ряды лишь часть, меньшинство класса, но и то, что нельзя говорить о классе в историческом движении без существования партии, обладающей чётким осознанием этого движения и его целей и ставящей себя в авангард этого движения в борьбе.

Более детальное изучение исторических задач рабочего класса на его революционном пути, как до, так и после свержения власти эксплуататоров, лишь подтвердит императивную необходимость политической партии, которая должна руководить всей борьбой рабочего класса.

Для того чтобы получить точное, осязаемое представление о технической необходимости партии, сначала следует рассмотреть – даже если это может показаться нелогичным – задачи, которые пролетариат будет должен выполнить после прихода к власти и после того, как он вырвет контроль над социальной машиной из рук буржуазии.

После установления контроля над государством пролетариат должен будет выполнять сложные функции. Помимо замены буржуазии в управлении и администрировании государственных дел, он должен создать совершенно новый и иной административный и правительственный механизм, с гораздо более сложными задачами, чем те, что образуют современное «правительственное ремесло». Эти функции требуют регламентации отдельных лиц, способных выполнять разнообразные функции, изучать различные проблемы и применять определённые критерии к различным сферам коллективной жизни: эти критерии вытекают из общих революционных принципов и соответствуют необходимости, которая заставляет пролетарский класс разорвать оковы старого режима, чтобы установить новые общественные отношения.

Партия — это совокупность людей, разделяющих общее видение развития истории, имеющих четкое представление о конечной цели представляемого ими класса и заранее подготовивших систему решений различных проблем, с которыми пролетариату придется столкнуться, став правящим классом. Именно поэтому власть класса может быть только властью партии. После этих кратких рассуждений, которые очень наглядно видны даже при поверхностном изучении русской революции, мы теперь рассмотрим фазу, предшествовавшую приходу пролетариата к власти, чтобы показать, что революционная деятельность класса против буржуазной власти может быть только деятельностью партии.

Прежде всего, очевидно, что пролетариат не был бы достаточно зрелым, чтобы противостоять крайне сложным проблемам периода своей диктатуры, если бы орган, необходимый для решения этих проблем, — партия, — задолго до этого не начал формировать свод его доктрин и опыта.

Партия является незаменимым органом любой классовой борьбы, даже если мы рассматриваем насущные потребности борьбы, которая должна завершиться революционным свержением буржуазии. В действительности, мы не можем говорить о подлинном классовом деятельности (то есть деятельности, выходящим за рамки торговых интересов и непосредственных интересов), если нет деятельности партии.

* * *

В сущности, задача пролетарской партии в историческом процессе формулируется следующим образом.

На любом этапе развития капитализма его экономические и социальные устои непереносимы для пролетариата, который в силу этого вынужден стремиться к их уничтожению. В результате сложных процессов жертвы этих отношений приходят к осознанию того, что в их инстинктивной борьбе со страданиями и трудностями, общими для множества людей, индивидуальных ресурсов недостаточно. Поэтому они начинают экспериментировать с коллективными формами деятельности, чтобы, посредством объединения, увеличить степень своего влияния на навязанные им социальные условия. Но череда этих переживаний на протяжении всего пути развития современной капиталистической социальной формы неизбежно приводит к выводу, что рабочие не добьются реального влияния на свою судьбу, пока не объединят свои усилия за пределами местных, национальных и торговых интересов и пока не сосредоточат эти усилия на далеко идущей и целостной цели, которая реализуется в свержении буржуазной политической власти. Это происходит потому, что пока существующий политический аппарат остается в силе, его функция будет заключаться в уничтожении всех попыток пролетарского класса вырваться из капиталистической эксплуатации.

Первыми группами пролетариев, достигшими этого осознания, являются те, кто принимает участие в движениях своих классовых товарищей и кто, посредством критического анализа своих усилий, результатов, ошибок и разочарований, выводит все большее число пролетариев на поле общей и конечной борьбы, которая является борьбой за власть, политической борьбой, революционной борьбой.

Таким образом, поначалу всё большее число рабочих убеждается в том, что только решающая революционная борьба может решить проблему их условий жизни. В то же время растёт число тех, кто готов принять неизбежные трудности и жертвы борьбы, и кто готов возглавить массы, подстрекаемые к восстанию своими страданиями, — всё для того, чтобы рационально использовать свои усилия и обеспечить их полную эффективность.

Следовательно, важнейшая задача партии представляется в двух аспектах: как фактор сознания, а затем как фактор воли: первый выражается в теоретическом понимании революционного процесса, которое должны разделять все члены партии; второй — в принятии четкой дисциплины, обеспечивающей скоординированные усилия и, следовательно, успех соответствующей деятельности.

Очевидно, что это усиление классовой энергии никогда не было и не может быть надежным, прогрессивным, непрерывным процессом. Происходят застои, неудачи и распады. Пролетарские партии часто теряют существенные черты, которые они формировали, и свою способность выполнять свои исторические задачи. В целом, под влиянием отдельных явлений капиталистического мира, партии часто отказываются от своей главной функции, которая заключается в концентрации и направлении импульсов, исходящих от движения различных групп, и в направлении их к единой конечной цели революции. Такие партии довольствуются немедленными и преходящими решениями и удовлетворениями. Вследствие этого они деградируют в своей теории и практике до такой степени, что признают, что пролетариат может найти условия выгодного равновесия в рамках капиталистического режима, и принимают в качестве своей политической цели лишь частичные и непосредственные задачи, тем самым начиная свой путь к классовому сотрудничеству.

Эти явления деградации достигли своего пика во время Первой мировой войны. После этого последовал период здоровой реакции: классовые партии, вдохновленные революционными директивами – единственные партии, которые действительно являются классовыми партиями – были реорганизованы по всему миру и организуются в Третий Интернационал, чья доктрина и деятельность носят явно революционный и «максималистский» характер.

Поэтому в этот период, который, судя по всему, будет решающим, мы вновь наблюдаем движение революционного объединения масс, организации их сил для окончательного революционного действия. Но опять же, далекое от непосредственной простоты правления, это положение ставит сложные тактические задачи; оно не исключает частичного или даже серьезного провала и поднимает вопросы, которые так сильно волнуют бойцов мировой революционной организации.

* * *

Теперь, когда новый Интернационал систематизировал рамки своей доктрины, ему еще предстоит разработать общий план своих тактических методов. В различных странах у коммунистического движения возник ряд вопросов, и тактические проблемы стоят на повестке дня. После того как установлено, что политическая партия является незаменимым органом революции; после того как перестало быть предметом спора утверждение, что партия может быть лишь частью класса (и этот вопрос был решен в теоретических резолюциях Второго Всемирного конгресса, которые послужили отправной точкой для предыдущей статьи), остаётся решить следующую проблему: необходимо более точно определить, насколько большой должна быть партийная организация и какие отношения она должна иметь с массами, которые она организует и которыми руководит.

Существует – или говорят, что существует – тенденция, которая стремится к созданию абсолютно чистых «малых партий» и которая почти с удовольствием избегает контактов с большими массами, обвиняя их в отсутствии революционного сознания и способностей. Эта тенденция подвергается резкой критике и определяется как левый оппортунизм. Однако этот ярлык представляется нам скорее демагогическим, чем оправданным; его следует скорее применять к тем тенденциям, которые отрицают функцию политической партии и утверждают, что массы можно организовать в огромных масштабах для революции посредством чисто экономических и синдикальных форм организации.

Поэтому нам необходимо более тщательно изучить взаимоотношения между массами и партией. Мы видели, что партия — это лишь часть рабочего класса, но как определить численность этой группы? Если и есть свидетельство волюнтаристской ошибки, а следовательно, и типичного антимарксистского «оппортунизма» (а сегодня оппортунизм может означать только ересь), то это претензия на установление таких количественных соотношений как априорного правила организации; то есть установление того, что в рядах коммунистической партии или среди её сторонников должно быть определённое число рабочих, которое либо больше, либо меньше определённого процента пролетарской массы.

Было бы нелепой ошибкой оценивать процесс формирования коммунистических партий, протекающий через расколы и слияния, по числовому критерию, то есть сокращать численность слишком крупных партий и насильно увеличивать число слишком мелких. Это означало бы, по сути, непонимание того, что это формирование должно руководствоваться качественными и политическими нормами и что оно в значительной степени развивается благодаря диалектическим последствиям истории. Его нельзя определить организационными правилами, которые предполагают, что партии должны быть сформированы в соответствии с тем, что считается желательными и подходящими размерами.

Несомненным основанием для подобных дискуссий о тактике можно считать то, что предпочтительно, чтобы партии были как можно многочисленнее, и чтобы им удавалось привлечь к себе как можно большее количество масс. Никто из коммунистов никогда не устанавливал в качестве принципа, что коммунистическая партия должна состоять из небольшого числа людей, запертых в башне из слоновой кости из соображений политической чистоты. Бесспорно, что численная сила партии и энтузиазм пролетариата, стремящегося сплотиться вокруг партии, являются благоприятными революционными условиями; это несомненные признаки зрелости развития пролетарской энергии, и никто никогда не пожелал бы, чтобы коммунистические партии не развивались таким образом.

Следовательно, нет определенной или поддающейся определению численной связи между членством в партии и основной массой рабочих. Как только установлено, что партия выполняет свою функцию классового меньшинства, вопрос о том, должно ли это быть большое или малое меньшинство, становится высшей степенью педантизма. Несомненно, пока противоречия и внутренние конфликты капиталистического общества, из которых берут начало революционные тенденции, находятся лишь на первой стадии развития, пока революция кажется далекой, следует ожидать следующей ситуации: классовая партия, коммунистическая партия, неизбежно будет состоять из небольших авангардных групп, обладающих особой способностью понимать историческую перспективу, и та часть масс, которая поймет и последует за ней, не может быть очень большой. Однако, когда революционный кризис станет неизбежным, когда буржуазные производственные отношения станут все более невыносимыми, партия увидит рост своих рядов и расширение круга своих сторонников среди пролетариата.

Если нынешний период является революционным, в чем твердо убеждены все коммунисты, то из этого следует, что нам необходимы крупные партии, оказывающие сильное влияние на широкие слои пролетариата в каждой стране. Но там, где эта цель еще не достигнута, несмотря на неопровержимые свидетельства остроты кризиса и неизбежности его начала, причины этого недостатка весьма сложны; поэтому было бы крайне легкомысленно делать вывод о том, что партию, если она слишком мала и обладает незначительным влиянием, необходимо искусственно расширять путем слияния с другими партиями или фракциями партий, члены которых якобы связаны с массами. Решение о том, следует ли принимать в ряды партии членов других организаций, или, наоборот, следует ли партии, которая слишком велика, сократить часть своего членства, не может основываться на арифметических соображениях или на наивном статистическом разочаровании.

* * *

Формирование коммунистических партий, за исключением Российской большевистской партии, происходило очень ускоренными темпами как в Европе, так и за ее пределами, поскольку война в ускоренном темпе открыла двери для кризиса системы. Пролетарские массы не могут постепенно обрести твердое политическое самосознание; напротив, они движутся туда-сюда по течению революционной борьбы, словно на волнах бушующего моря. С другой стороны, сохраняется традиционное влияние социал-демократических методов, а сами социал-демократические партии по-прежнему присутствуют на политической арене, чтобы саботировать процесс прояснения, что крайне выгодно буржуазии.

Когда проблема разрешения кризиса достигает критической точки и когда перед массами встаёт вопрос о власти, роль социал-демократов становится крайне очевидной, ибо, когда встаёт дилемма пролетарской диктатуры или буржуазной диктатуры и когда выбор уже неизбежен, они выбирают соучастие с буржуазией. Однако, когда ситуация созревает, но ещё не полностью сформировалась, значительная часть масс остаётся под влиянием этих социал-предателей. И в тех случаях, когда вероятность революции кажется, но лишь кажется, уменьшающейся, или когда буржуазия неожиданно начинает разворачивать свои силы сопротивления, неизбежно, что коммунистические партии временно потеряют позиции в сфере организации и в руководительстве массами.

Учитывая нынешнюю нестабильную ситуацию, вполне возможно, что мы будем наблюдать подобные колебания и в целом стабильном процессе развития революционного Интернационала. Несомненно, коммунистическая тактика должна стремиться противостоять этим неблагоприятным обстоятельствам, но не менее очевидно, что было бы абсурдно надеяться на их устранение с помощью одних лишь тактических формул, так же как было бы чрезмерно делать пессимистические выводы из этих обстоятельств.

В абстрактной гипотезе непрерывного развития революционной энергии масс партия видит, как ее численная и политическая сила постоянно растет, количественно увеличиваясь, но качественно оставаясь неизменной, поскольку число коммунистов увеличивается по отношению к общему числу пролетариев. Однако в реальной ситуации разнообразные и постоянно меняющиеся факторы социальной среды сложным образом влияют на настроения масс; коммунистическая партия, состоящая из тех, кто более четко воспринимает и понимает особенности исторического развития, тем не менее, не перестает быть следствием этого развития и, следовательно, не может избежать колебаний в социальной атмосфере. Поэтому, хотя она постоянно действует как фактор революционного ускорения, нет такого метода, каким бы изощренным он ни был, который мог бы изменить или обратить вспять ситуацию в отношении к её фундаментальной сущности.

Однако худшим средством против неблагоприятных последствий сложившейся ситуации было бы периодическое осуждение теоретических и организационных принципов, лежащих в основе партии, с целью расширения её области взаимодействия с массами. В ситуациях, когда революционные настроения масс ослабевают, это движение «приближения партии к массам», как некоторые его называют, очень часто равносильно изменению самой природы партии, лишая её тем самым тех качеств, которые позволили бы ей стать катализатором, способным побудить массы продолжить своё движение вперёд.

Выводы относительно точного характера революционного процесса, вытекающие из доктрины и исторического опыта, могут быть только интернациональными и, таким образом, привести к интернациональным стандартам. Как только коммунистические партии твёрдо обосновываются этими выводами, тогда их организационный облик следует считать установленным и следует понимать, что их способность привлечь массы и дать им полную классовую власть зависит от их приверженности строгой дисциплине касательно программы и внутренней организации.

Коммунистическая партия обладает теоретическим сознанием, подтверждённым интернациональным опытом движения, что позволяет ей быть готовой столкнуться с требованиями революционной борьбы. И благодаря этому, даже если массы частично отворачиваются от нее на определенных этапах её существования, у неё есть гарантия, что их поддержка вернется, когда они столкнутся с революционными проблемами, для которых не может быть иного решения, кроме того, которое заложено в программе партии. Когда необходимость революционной деятельности выявит потребность в централизованном и дисциплинированном органе руководства, тогда коммунистическая партия, устав которой будет соответствовать этим принципам, возглавит движение масс.

Мы намерены заключить, что критерии, которые мы должны использовать в качестве основы для оценки эффективности коммунистических партий, должны существенно отличаться от фактической оценки их численности по сравнению с другими партиями, претендующими на представительство пролетариата. Единственными критериями, по которым можно судить об этой эффективности, являются точно определённые теоретические основы партийной программы и жесткая внутренняя дисциплина всех её организационных секций и всех её членов; только такая дисциплина может гарантировать использование труда каждого для достижения наибольшего успеха революционного дела. Любая другая форма вмешательства в состав партии, которая не вытекает логически из точного применения этих принципов, может привести лишь к иллюзорным результатам и лишить классовую партию её величайшей революционной силы: эта сила заключается именно в доктринальной и организационной преемственности всей её пропаганды и всей её деятельности, в её способности «заранее определить», как будет развиваться процесс окончательной борьбы между классами, и в её способности создать такую ​​организацию, которая отвечает потребностям этого решающего этапа.

Во время войны эта преемственность была безвозвратно утрачена во всём мире, и единственное, что оставалось сделать, — начать всё сначала. Рождение Коммунистического Интернационала как исторической силы материализовало на основе совершенно ясного и решающего революционного опыта те линии, по которым пролетарское движение могло реорганизоваться. Следовательно, первым условием революционной победы мирового пролетариата является достижение организационной стабилизации Интернационала, которая могла бы вселить в массы всего мира чувство решимости и уверенности, которая могла бы завоевать поддержку масс, одновременно позволяя ожидать их всякий раз, когда развитие кризиса все еще будет оказывать на них влияние, то есть когда неизбежно, что они всё ещё будут экспериментировать с коварными советами социал-демократов. Лучшей формулы для избегания этой необходимости не существует.

Второй конгресс Третьего Интернационала понимал эти потребности. В начале новой эпохи, которая должна была привести к революции, ему необходимо было определить отправные точки интернациональной работы по организации и революционной подготовке. Возможно, было бы предпочтительнее, чтобы конгресс, вместо того чтобы рассматривать различные темы в том порядке, в котором они были изложены в тезисах – все из которых одновременно касались теории и тактики – сначала заложил фундаментальные основы теоретической и программной концепции коммунизма, поскольку организация всех входящих в него партий должна была в первую очередь основываться на принятии этих тезисов. Затем конгресс сформулировал бы основные правила деятельности, которые все члены должны были бы строго соблюдать по вопросам профсоюзов, аграрного и колониального права и так далее. Однако всё это рассматривается в своде резолюций, принятых Вторым конгрессом, и превосходно резюмируется в тезисах об условиях приёма партий.

Необходимо незамедлительно предпринять все шаги для организации интернационального движения на основе этих обязательных интернациональных стандартов. Ибо, как мы уже говорили, главной силой, которая должна направлять Интернационал в его задаче по продвижению революционной энергии, является демонстрация преемственности его мысли и деятельности в направлении точной цели, которая однажды ясно проявится в глазах масс, сплачивая их вокруг авангардной партии и обеспечивая наилучшие шансы на победу революции.

Если в результате этой первоначальной – хотя и организационно решающей – систематизации движения партии в некоторых странах имеют, казалось бы, небольшую численность, то изучение причин такого явления может быть весьма полезным. Однако было бы абсурдно изменять установленные организационные стандарты и пересматривать их применение с целью достижения лучшего численного соотношения Коммунистической партии с массами или с другими партиями. Это лишь свело бы на нет всю проделанную за период организации работу и сделало бы её бесполезной; это потребовало бы начинать подготовительную работу заново, с дополнительным риском нескольких новых начинаний. Таким образом, этот метод привёл бы лишь к потере времени, а не к его экономии.

Это тем более верно, если учесть интернациональные последствия такого метода. Результатом превращения интернациональных организационных правил в отменяемые и создана почва для принятия «переформирования» партий – как если бы партия была подобна статуе, которую можно переделать после неудачной первой попытки – стало бы уничтожение всего престижа и авторитета «условий», которые Интернационал устанавливал для партий и отдельных лиц, желавших вступить в него. Это также на неопределённый срок задержало бы стабилизацию кадров революционной армии, поскольку новые офицеры могли бы постоянно стремиться вступить в нее, «сохраняя при этом привилегии своего звания».

Поэтому нет необходимости выступать за крупные или малые партии; нет необходимости отстаивать изменение направленности отдельных партий под предлогом того, что они не являются «массовыми партиями». Напротив, мы должны требовать, чтобы все коммунистические партии основывались на разумных организационных, программных и тактических установках, которые воплощают в себе результаты лучшего опыта революционной борьбы в интернациональном масштабе.

Эти выводы, хотя их трудно обосновать без очень долгих рассуждений и приведения фактов из жизни пролетарского движения, не являются следствием абстрактного и бесплодного стремления к чистым, совершенным и ортодоксальным партиям. Напротив, они исходят из желания наиболее эффективно и надёжно выполнить революционные задачи классовой партии.

Партия никогда не найдёт такой надёжной поддержки со стороны масс, массы никогда не найдут более надёжного защитника своего классового сознания и своей власти, чем тогда, когда прошлая деятельность партии демонстрировала непрерывность её движения к революционным целям, даже без поддержки масс или против них в определённые неблагоприятные моменты. Поддержку масс можно надёжно завоевать только борьбой против их оппортунистических лидеров. Это означает, что там, где некоммунистические партии всё ещё оказывают влияние на массы, массы необходимо завоевать, разрушив организационную сеть этих партий и включив их пролетарские элементы в прочную и чётко определённую организацию Коммунистической партии. Это единственный метод, который может дать полезные решения и гарантировать практический успех. Он точно соответствует позициям Маркса и Энгельса по отношению к диссидентскому движению лассальянцев.

Именно поэтому Коммунистический Интернационал должен с крайним недоверием относиться ко всем группам и отдельным лицам, которые приходят к нему с теоретическими и тактическими сомнениями. Мы должны признать, что это недоверие не может быть абсолютно единообразным на интернациональном уровне и что необходимо учитывать определённые особые условия в странах, где лишь ограниченные силы фактически вступают на истинную территорию коммунизма. Однако остается верным, что не следует придавать значения численности партии, когда речь идет о том, следует ли смягчить или ужесточить условия приёма для отдельных лиц и, что ещё более важно, для групп, которые более или менее неполностью склонены к тезисам и методам Интернационала. Приобретение этих элементов не будет означать приобретение позитивных сил; вместо того, чтобы привлечь к нам новые массы, это создаст риск поставить под угрозу ясный процесс их привлечения на сторону партии. Конечно, мы должны желать, чтобы этот процесс был как можно быстрее, но это желание не должно подталкивать нас к неосторожным действиям, которые, наоборот, могут отсрочить окончательный и безусловный успех.

Необходимо включить в тактику Интернационала, в основные критерии, определяющие применение этой тактики, и в сложные проблемы, возникающие на практике, определённые нормы, которые постоянно доказывали свою высокую эффективность. К ним относятся: абсолютно бескомпромиссное отношение к другим партиям, даже к самым близким, с учётом будущих последствий, выходящих за рамки сиюминутного желания ускорить развитие определённых ситуаций; дисциплина, требуемая от членов, с учётом не только их нынешнего соблюдения этой дисциплины, но и их прошлой деятельности, с максимальным недоверием к политическим переворотам; учёт прошлой ответственности отдельных лиц и групп вместо признания их права вступать в коммунистическую армию или покидать ее по своему усмотрению. Всё это, даже если на данный момент это может показаться слишком узким кругом для партии, не является теоретической роскошью, а представляет собой тактический метод, который очень надёжно обеспечивает будущее.

Многочисленные примеры показывают, что революционеры, объявившиеся в самый последний момент, неуместны и бесполезны в наших рядах. Ещё вчера они придерживались реформистских взглядов, продиктованных особыми условиями того времени, а сегодня их побудили следовать фундаментальной коммунистической установке, поскольку они находятся под влиянием своих зачастую слишком оптимистичных ожиданий о скорой революции. Любое новое колебание ситуации – а в условиях войны кто знает, сколько наступлений и отступлений произойдёт до окончательной победы – будет достаточно, чтобы заставить их вернуться к прежнему оппортунизму, тем самым поставив под угрозу саму суть нашей организации.

Интернациональное коммунистическое движение должно состоять не только из тех, кто твёрдо убеждён в необходимости революции и готов бороться за неё ценой любых жертв, но и из тех, кто полон решимости действовать на революционном поле, даже когда трудности борьбы показывают, что их цель оказалась труднее и отдалённее, чем предполагалось.

В момент острого революционного кризиса мы будем действовать, опираясь на прочную основу нашей интернациональной организации, сплачивая вокруг себя элементы, которые сегодня еще колеблются, и одерживая победу над социал-демократическими партиями всех мастей.

Если революционные возможности не столь близки, мы ни на секунду не позволим себе отвлекаться от нашей терпеливой подготовительной работы, чтобы ограничиться решением сиюминутных проблем, что выгодно лишь буржуазии.

* * *

Ещё один аспект тактической проблемы, которую должны решить коммунистические партии, заключается в выборе момента для призывов к действию: будет ли это второстепенное или заключительное действие.

Вот почему сегодня так бурно обсуждаются «наступательные тактики» коммунистических партий; они заключаются в организации и вооружении партийных бойцов и ближайших сторонников, а также в маневрировании ими в подходящий момент для наступательных действий, направленных на пробуждение масс к всеобщему движению или даже на осуществление эффективных акций в ответ на реакционное наступление буржуазии.

И в этом вопросе существуют две противоположные позиции, ни одну из которых коммунист, вероятно, не поддержал бы.

Ни один коммунист не может питать предрассудков по отношению к применению вооружённых действий, отпора и даже террора или отрицать, что эта деятельность, требующая дисциплины и организации, должна осуществляться под руководством коммунистической партии. Столь же инфантильно и представление о том, что применение насилия и вооружённых действий предназначено только для «Великого дня», когда начнётся последняя борьба за завоевание власти. В действительности революционного развития кровавые столкновения между пролетариатом и буржуазией неизбежны перед решающей борьбой; они могут возникать не только из-за неудачных попыток восстания со стороны пролетариата, но и из-за неизбежных, частичных и преходящих столкновений между силами буржуазной обороны и группами пролетариев, побуждённых к восстанию, или между отрядами буржуазной «белой гвардии» и рабочими, подвергшимися нападению и провокациям с их стороны. Неправильно также утверждать, что коммунистические партии должны отказаться от всех подобных действий и приберечь все свои силы для решающего момента, поскольку любая борьба требует подготовки и периода обучения, и именно в этих предварительной деятельности должна начинать формироваться и проверяться революционная способность партии руководить и организовывать массы.

Однако было бы ошибкой делать вывод из всех вышеперечисленных соображений, что деятельность политической партии сводится лишь к функциям генерального штаба, который по своей воле может определять передвижение вооружённых сил и их использование. И было бы наивной тактической перспективой полагать, что партия, создав военную организацию, может начать наступление в тот момент, когда сочтёт свои силы достаточными для разгрома сил буржуазной обороны.

Наступательные действия партии возможны только тогда, когда реальность экономической и социальной ситуации ввергает массы в движение, направленное на решение проблем, непосредственно связанных, в самом широком смысле, с их условиями жизни; это движение порождает волнения, которые могут развиваться в подлинно революционном направлении только при условии вмешательства партии, чётко определяющей свои общие цели и рационально и эффективно организующей свою деятельность, в том числе и военную стратегию. Несомненно, революционная подготовка партии может начать воплощаться в запланированную деятельность даже в частичных движениях масс: таким образом, ответные меры против белого террора, цель которого – внушить пролетариату чувство явной слабости перед противниками и заставить его отказаться от революционной подготовки, – являются незаменимым тактическим средством.

Однако было бы ещё одной волюнтаристской ошибкой, для которой в методах марксистского интернационала не может и не должно быть места, полагать, что, используя такие военные силы, даже если они чрезвычайно хорошо организованы в широком масштабе, можно изменить ситуацию и спровоцировать начало всеобщей революционной борьбы в условиях застоя.

Нельзя создавать ни партии, ни революции; партии и революции возглавляют, объединяя весь ценный интернациональный революционный опыт, чтобы обеспечить максимальные шансы на победу пролетариата в борьбе, которая является неизбежным результатом исторической эпохи, в которой мы живем. Таков, на наш взгляд, необходимый вывод.

Фундаментальные критерии, направляющие деятельность масс, выражаются в организационных и тактических правилах, которые Интернационал должен установить для всех партий-членов. Но эти критерии не могут простираться до прямой перестройки партий, создавая иллюзию наделения их всеми качествами и характеристиками, которые гарантировали бы успех революции. Вместо этого они должны быть вдохновлены марксистской диалектикой и основываться прежде всего на программной ясности и однородности, с одной стороны, и на централизованной тактической дисциплине, с другой.

На наш взгляд, существуют два «оппортунистических» отклонения от правильного пути. Первое заключается в том, чтобы выводить природу и характеристики партии из того, возможно ли в данной ситуации перегруппировать многочисленные силы: это равносильно тому, что организационные правила партии диктуются обстоятельствами, и ей извне придаётся структура, отличная от той, которую она обрела в конкретной ситуации. Второе отклонение состоит в убеждении, что партия, при условии её многочисленности и военной подготовки, может спровоцировать революционные ситуации, отдав приказ о нападении: это равносильно утверждению, что исторические ситуации могут быть созданы по воле партии.

Независимо от того, какое из этих отклонений следует называть «правым» или «левым», несомненно, оба далеки от правильной марксистской доктрины. Первое отклонение отвергает то, что может и должно быть законным вмешательством интернационального движения с систематическим сводом организационных и тактических правил; оно отвергает ту степень влияния, которая проистекает из точного сознания и исторического опыта, которую наша воля может и должна оказывать на развитие революционного процесса. Второе отклонение придает чрезмерное и нереалистичное значение воле меньшинств, что создаёт риск катастрофических поражений.

Революционными коммунистами должны быть те, кто, коллективно закалённые опытом борьбы против деградации пролетарского движения, твёрдо верят в революцию и страстно желают её, а не тот, кто считает, что может претендовать на заслугу, ожидает причитающейся награды и впадёт в отчаяние и уныние, если срок будет отложен хотя бы на один день.