Фашизм Доклад тов. Бордига.

Третий Интернационал (Коммунистический)

IV конгресс — Двенадцатая сессия.

16 ноября 1922 г.

Дорогие товарищи, я сожалею, что вследствие особых условий, в которые недавно были поставлены сношения между нашей делегацией и партией, я лишен всех необходимых документов по этому вопросу.

 Существует письменный доклад, составленный тов. Тольятти. Однако, этого доклада не только нет со мной, но я даже не имел возможности ознакомиться с ним. 

Что касается точных статистических данных, то я должен отослать товарищей, ближе интересующихся вопросом, к этому докладу, который все-таки будет доставлен сюда, переведен и роздан.

 Впрочем, вчера я имел возможность несколько пополнить свои сведения со слов специального делегата, посланного в Москву Центральным Комитетом нашей партии, который смог нам дать сведения об отношении итальянских товарищей к последним событиям фашистского движения, которыми я займусь в последней части своего доклада.

 Мне придется также остановиться и на другой стороне вопроса, после того, что сказал тов. Радек в своей вчерашней речи о позиции коммунистической партии по отношению к Фашизму.

 Наш товарищ критиковал позицию партии в фашистском вопросе, являющемся господствующим вопросом итальянской политической жизни. Он критиковал наше мнимое стремление к сужению партийных рамок и к ограничению себя организационными и текущими вопросами, при неумении учитывать политическую ситуацию в целом.

Я постараюсь быть сейчас кратким, но при обсуждении итальянского вопроса и взаимоотношений с социалистической партией я снова коснусь вопроса о тактике, диктуемой нам новым положением, создавшимся благодаря фашизму.

История возникновения фашистского движения. 

 После этого вступления я непосредственно приступаю к теме своего доклада. Рассмотрим историю возникновения фашистского движения. 
С точки зрения, так сказать, более непосредственной и внешней, возникновение фашистского движения можно отнести еще к 1914—1915 гг., периоду, предшествовавшему вступлению Италии во всемирную войну. Первоисточником фашистского движения были те группировки, которые стояли за такое вмешательство в войну. С политической точки зрения эти группировки представляли различные направления. Здесь была, во- первых, правая группировка во главе с Саландрой, состоявшая из крупных промышленников, заинтересованных в войне и поддерживавших даже войну против Антанты, прежде чем стать на сторону войны совместно с Антантой.

 С другой стороны, сюда входили также лево-буржуазные течения: итальянские радикалы, т.-е. левые демократы, республиканцы, по традиции стоявшие за освобождение Триеста и Триента. Кроме того, это движение охватывало также некоторые элементы пролетарского движения: революционных синдикалистов, анархистов; был здесь—теперь это особенно интересно отметить-и вождь левого фланга социалистической партии Муссолини, редактор „Аванти“.

 Можно сказать, что центр почти не принимал участия в создании фашизма, став на путь традиционной буржуазной политики.

 Группировки, вошедшие в фашизм, принадлежали к крайнему правому и крайнему левому флангу: бывшие анархистские, синдикалистские и революционно-синдикалистские элементы. Эти политические группировки, одержавшие в мае 1915 года большую победу, втянув страну в войну, против воли большинства народа и даже против воли парламента, не сумевшего противостоять натиску, —эти группировки по окончании войны начали терять свое влияние, что, впрочем, заметно было еще во время войны. 

Они изображали войну, как пустячное предприятие; когда же война затянулась, эти группировки потеряли свою популярность, поскольку о такой вообще могла быть речь. 

Непосредственно после войны влияние этих группировок упало до минимума.

 В период демобилизации и после него, начиная с конца 1918 и вплоть до половины 1920 г., это политическое направление было совершенно разбито, благодаря недовольству, вызванному последствиями войны. 

Так или иначе, с политической и организационной точки зрения мы можем поставить это казавшееся окончательно приостановленным движение в непосредственную связь с тем движением, которое мы наблюдаем сейчас.

 „Fasci di cmbattimentо“ (союзы борьбы) никогда не прекращали своего существования, а главой фашистского движения всегда был Муссолини, его органом является4 „ll popola p’Italia” 

На политических выборах в Милане в октябре 1919 г., когда у французов была своя ежедневная газета и свой политический вождь, они были разбиты на голову. Им удалось собрать лишь весьма незначительное число голосов, но, не взирая на это, они продолжали свою деятельность. 

Революционно-социалистические течения, усилившиеся после войны, благодаря охватившему итальянские массы революционному энтузиазму, на причинах которого мне здесь нет надобности подробно останавливаться не сумели использовать благоприятную ситуацию.

Это направление в конце концов совершенно сошло на нет по той причине, что при всех этих объективных, а также психологических условиях, благоприятствовавших созданию сильной революционной организации, не нашлось партии, которая взяла бы на себя инициативу в этом отношении. Я не хочу этим сказать, —по примеру тов. Зиновьева, —что социалистическая партия сумела бы произвести революцию в Италии, но, во всяком случае, она была в состоянии создать солидную организацию революционных рабочих масс. Эта задача оказалась ей не по силам. 

Итак, нам пришлось быть свидетелями падения той популярности, которой пользовалось в Италии социалистическое движение, выступавшее против войны.

 Ошибки социалистического движения во время социального кризиса в, Италии сильно содействовали росту враждебного направления фашизма.

 Фашизм извлек особенные выгоды из экономического кризиса, который стал уже сказываться на профессиональных организациях пролетариата. 

Фашистское движение нашло таким образом в самый трудный момент поддержку в предпринятой д'Аннунцио фиумской экспедиции. Эта экспедиция явилась для фашизма не только моральной, но также и организационной и вооруженной поддержкой, хотя движение д'Аннунцио не может быть отожествлено с фашизмом. 

Вернемся к пролетарскому социалистическому движению. Интернационал неоднократно критиковал его ошибки. Последствием этих ошибок явилась полная перемена в настроении буржуазии и других классов. Пролетариат был распылен, деморализован. По мере того, как рабочий класс убеждался, что победа ускользает от него, настроение его значительно менялось. Можно сказать, что в 1919 и в первой половине 1920 г. итальянская буржуазия была в значительной степени вынуждена покорно присутствовать при триумфе революции. Мелко-и средне-буржуазные слои были склонны играть свою пассивную роль не на стороне крупной буржуазии, а на стороне пролетариата, постепенно приближавшегося к победе. Но затем настроение глубоко изменилось. Вместо того, что оставаться зрителем победы пролетариата, буржуазия начала организоваться в целях самозащиты. 

Средний класс начал обнаруживать недовольство социалистической партией, оказавшейся неспособной создать достаточно сильную, победоносную организацию: он начал терять доверие к делу пролетариата и переходить на сторону его противника.

 В этот момент началось объединенное наступление капитала и мещанства, для проведения какового трудна было найти более подходящую организацию, нежели фашизм с его крайне разнородным составом. 

В Италии мы видим классический пример наступления капитала. Это последнее является, как указал с этой трибуны тов. Радек, сложным феноменом, который следует рассматривать не только с точки зрения понижения заработной платы или увеличения числа рабочих часов, но также и с более широкой точки зрения политических и военных выступлений буржуазии против рабочего класса. В период развития фашизма, мы явились в Италии свидетелями всех проявлений капиталистического наступления.

 С самого момента своего основания наша Коммунистическая партия составила себе критический взгляд на положение и указала итальянскому пролетариату на необходимость единым фронтом обороняться от наступающей буржуазии; партия настаивала на выработке единого плана подготовки пролетариата к такой обороне. 

Чтобы понять в целом наступление капитала, нам необходимо в общих чертах рассмотреть положение, с одной стороны, в области промышленности, с другой—в аграрной.

 В промышленности наступающий капитал в первую очередь использует экономическую ситуацию. Начинается кризис, а вместе с ним застой. Необходимо уволить часть рабочих, и предпринимателям представляется удобный случай изгнать из фабрик рабочих-экстремистов, являющихся руководителями профессионального движения. Промышленный кризис является для предпринимателей исходной точкой к тому, чтобы потребовать понижения заработной платы и пересмотра материальных и моральных уступок, которые они были вынуждены сделать своим рабочим.

 В начале этого кризиса в Италии сорганизовалась Генеральная Конфедерация Промышленности, —союз предпринимателей, руководящий их совместной борьбой против рабочих и контролирующий действия каждого промышленника в отдельности. 

В больших городах борьбу против рабочего класса нельзя начать прямо с насилия. Городские рабочие обычно организованы; они могут сплотиться и оказать серьезное сопротивление. Поэтому начали с навязывания пролетариату профессиональной борьбы, которая кончалась неудачами, в виду полного экономического кризиса. Безработица росла с каждым днем. Единственный способ победить в экономической борьбе, разгоревшейся в промышленности, состоял в том, чтобы толкнуть профессиональное движение на путь революционной борьбы под руководством истинно-коммунистической политической партии, каковой отнюдь не являлась Итальянская Социалистическая партия. 

Последняя не сумела в решительный момент перенести на революционную почву деятельность итальянского пролетариата. Период крупных успехов итальянских профессиональных организаций в борьбе за улучшение условий жизни трудящихся уступил место новому периоду, во время которого забастовки приобрели оборонительный характер и профессиональное движение стало терпеть одно поражение за другим.

В то же время, зная, что в Италии громадное значение для революционного движения имеют земледельческие слои населения, в особенности сельские рабочие и полупролетаризированные крестьяне, господствующие классы признали необходимым создать в деревне противовес влиянию красных организаций. В значительной части Италии, наиболее важной е аграрной точки зрения, —долине По, —положение напоминает в местном масштабе диктатуру пролетариата или земледельческих слоев его. В конце 1920 г. некоторые коммуны были завоеваны социалистической партией и проводили политику местных налогов на земельную и среднюю буржуазию. У нас были тогда сильные профсоюзы, внушительные кооперативы, многочисленные секции социалистической партии. Даже там, где движение оставалось в руках реформистов, сельский пролетариат инстинктивно прибегал к революционным методам. Хозяев облагали сбором в пользу организаций в качестве гарантии того, что они будут подчиняться договору, навязанному им профсоюзами. 

Дело дошло до того, что земельная буржуазия не могла больше оставаться в своих поместьях и была вынуждена перебраться в города.

 Итальянскими социалистами были допущены ошибки, особенно в вопросе о захвате земель и стремлении мелких фермеров к закупке после войны земельных участков, которые дали бы им возможность стать мелкими собственниками.

 Реформистские организации ставили этих мелких фермеров в несколько рабское подчинение движению сельского пролетариата, что создало благоприятную почву для фашистского движения.

 В сельском хозяйстве не было безработицы, которая позволяла бы собственникам повести победоносное контрнаступление на почве повседневной экономической борьбы.

Здесь-то и стал развиваться фашизм с его методами физического насилия; он повел вооруженную борьбу, опираясь на класс сельских собственников и используя недовольство среднего земледельческого населения, вызванное ошибками социалистических организаций и реформистских вождей. Фашизм нашел себе опору также в усиливавшемся изо дня в день недовольстве всех мелкобуржуазных слоев—мелких лавочников, мелких собственников, бывших участников войны, бывших офицеров и унтер-офицеров, разочаровавшихся и попавших в худшее положение, чем во время войны. 

Все эти элементы были использованы; сорганизовав их, фашизм повел опустошительное наступление на красные организации в итальянской деревне.

 Характерны методы, которыми оперировал фашизм. Сгруппировав вокруг себя демобилизованные элементы, не находившие себе после войны определенного места в обществе, он сумел использовать их военный опыт. 

Он начинает создавать военные организации не только в крупных промышленных центрах, но и в таких земледельческих центрах Италии, как Болонья и Флоренция; государственные власти оказывают ему полную поддержку, к чему мы еще вернемся. В руках фашистов оказывается оружие, транспорт, гарантированная безнаказанность со стороны закона. Эти благоприятные условия он использовывает еще в ту пору, когда его количественный вес ниже веса революционного противника. Организуются первые карательные экспедиции: „Спедициони пунитиве". Происходит это так: Фашисты производят нашествие на небольшой район, уничтожают оплоты пролетарских организаций, путем насилий вынуждают к отставке муниципальные советы, ранят или убивают неприятельских вождей или, в лучшем случае, заставляют их покинуть страну. Местные рабочие не могут противостоять стянутым с целой зоны силам, пользующимся оружием и поддержкой со стороны полиции. Местные фашистские группы, вначале бессильные перед лицом пролетариата, стали брать верх, терроризуя крестьян и рабочих, не решавшихся на враждебные этой группе действия из страха перед повторной еще более крупной фашистской экспедицией, отразить которую будет невозможно. 

Таким образом, фашизм мало-помалу завоевывал в Италии господствующее политическое положение, можно сказать, территориальным путем, который прекрасно можно проследить на географической карте.

 Его исходным пунктом была Болонья, где в сентябре—октябре 1920 года обосновалась социалистическая администрация, произведшая по этому поводу крупную демобилизацию красных сил. Начались инциденты; путем внешней провокации вносили смятение в заседания, стреляли в скамьи буржуазного меньшинства. 

Это послужило сигналом к первому крупному наступлению фашистов. 

Реакция срывается с узды, начинает бить, поджигать, нападать на пролетарских вождей. При помощи государственной силы фашисты овладевают городом. Начало террора относится к исторической дате 21 ноября 1920 года; после имевших тогда место событий муниципальный совет Болоньи не смог уже вступить в исполнение своих обязанностей. 

Начиная с Болоньи, фашизм идет путем, который мы не можем обрисовать во всех его подробностях; можно, однако, наметить два основных географических направления, с одной стороны к северо-восточному индустриальному треугольнику: Милан-Турин-Генуя, с другой стороны к Тоскане и центру Италии, дабы окружить и поставить под угрозу столицу. Заранее уже было ясно, что юг Италии не мог стать колыбелью фашистского движения по тем же основаниям, по которым он не был колыбелью социалистического движения. 

Фашизм не является движением отсталой части буржуазии: его появление на свет произошло не на юге Италии, но как раз там, где было наиболее развито пролетарское движение и наиболее выкристаллизована борьба классов.

 Что же представляло собой это фашистское движение? Было ли это движение чисто аграрного характера? Мы вовсе не хотели этого сказать, утверждая, что движение зародилось преимущественно в деревне; нельзя определять фашизм, как независимое движение одной части буржуазии, как организацию, преследующую интересы аграриев в противоположность интересам промышленной буржуазии. Фашизм обладает политическими и в то же время военными организациями в крупных городах, даже в тех районах, где активное выступление его ограничивается деревней.

 Мы видели, как в палате депутатов в 1921 году, в эпоху, когда фашизм принимал участие в выборах и имел свою парламентскую фракцию, наряду с последней, независимо от фашизма, возникла партия аграриев.

 В последующих событиях мы были свидетелями того, как промышленная буржуазия оказывала поддержку фашизму. Решающую роль при определении нового положения недавно сыграла декларация Всеобщей Конфедерации Промышленности, высказавшейся за то, чтобы Муссолини было поручено сформировать новый кабинет. Еще более любопытное с этой точки зрения явление—фашистский синдикализм. 

Фашисты сумели воспользоваться, как мы это уже сказали раньше, тем обстоятельством, что социалисты никогда не имели своей аграрной политики и что некоторые не чисто пролетарские элементы деревни имели интересы, противоположные социализму. 

Фашизм был движением, которое при помощи оружия прибегало к средствам самого яростного и свирепого насилия. К этому присоединялась циническая демагогия. Фашизм пытался создавать классовые организации крестьянства и даже сельского пролетариата. В ряде случаев он занимал позицию, противоположную позиции крупных земельных собственников. У нас имеются примеры руководимой фашистами профсоюзной борьбы, во многом напоминавшей старые методы красной организации. 

Мы не можем рассматривать это, как выкристаллизованную борьбу с предпринимателями, преследующую насилием и террором определенно не профессиональные цели, но, с другой стороны, нет оснований и считать в данный момент фашизм движением аграриев. Одно несомненно—фашизм — это крупное единое движение господствующего класса, умеющее подчинить общей, не брезгающей средствами, цели частные, местные, групповые интересы тех или иных слоев земельной или промышленной буржуазии. 

Пролетариат не сумел сплотиться в единую организацию для общей борьбы в целях завоевания власти с принесением в жертву ближайших интересов мелких интересов мелких групп. Он упустил благоприятный момент для решения этой проблемы. Этим воспользовалась итальянская буржуазия, решившая эту важную для себя задачу. Господствующий класс создал организацию для обороны находившейся в его руках власти и стал проводить в жизнь единый план наступления на пролетариат. 

Фашизм надел личину синдикализма. Значит ли это, что он стал на точку зрения классовой борьбы? — Отнюдь нет. В основе фашистского синдикализма лежит следующий тезис: всякая общность экономических интересов дает право на образование профсоюзов; могут учреждаться корпорации рабочих, крестьян, коммерсантов, капиталистов, земельных собственников и т. д. Все они могут организовываться на основе одного и того же принципа. Деятельность всех профессиональных организаций должна подчиняться интересам нации ее промышленности. ее репутации и т. д.

 Это классовое сотрудничество, а не классовая борьба. 

Во главе всех интересов ставится мнимое национальное единство. Мы знаем, что такое это национальное единство: это охрана буржуазного государства и его учреждений от революционных потрясений. Среди факторов, способствовавших возникновению фашизма, следует, на наш взгляд, выдвинуть на первый план следующие три фактора: государство, крупная буржуазия, средние классы. Первым из них является государство. Государственный аппарат сыграл в Италии важную роль в развитии фашизма. 

Ряд недавних правительственных кризисов в Италии способствовал распространению мнения, будто государственный аппарат итальянской буржуазии так неустойчив, что может быть опрокинут одним ударом.

 Такой взгляд совершенно неправилен. Именно укрепление государственного аппарата буржуазии дало ей возможность породить фашистскую организацию. 

В период, непосредственно следовавший за войной, государственный аппарат испытывает кризис. Явной причиной этого кризиса послужила демобилизация; на рынок труда выбрасываются все элементы, участвовавшие в войне, и в этот критический момент государственная машина, вся работа которой была направлена против внешнего врага, должна преобразоваться в аппарат защиты власти против натиска враждебных ей внутренних сил. Эта задача представляла для буржуазии колоссальные трудности. Ни технические, ни военные ресурсы буржуазии не позволяли ей разрешить эту задачу путем открытой войны против пролетариата: приходилось решать ее средствами политического порядка.

 В этот период мы видим образование первых послевоенных левых кабинетов, проводящих политику Нитти л Джиолитти.

Именно эта политика обеспечила в дальнейшем победу фашизма. Пришлось начать с уступок пролетариату: в этот момент главной задачей было укрепление государственного аппарата. Фашизм явился позднее. Обвиняя названные министерства в том, что они трусят перед революционерами, фашизм преследовал чисто демагоческие цели. В действительности, своей теперешней победой он обязан именно этой уступчивой демократической политике первых послевоеннных министерств. 

Нитти и Джиолити делали уступки рабочему классу. Они удовлетворяли некоторые требования социалистической партии. Сюда относятся демобилизация, либерализм во внутренней политике, амнистия дезертирам. Все уступки делались в расчете выиграть время для упрочения государственного аппарата. Нитти учредил „Гуардиа Реджа"„Королевскую гвардию, организацию чисто по¬ литического характера, но нового типа, —типа военных организаций. 

Одной из величайших ошибок социалистов и реформистов было то, что они не разглядели кардинального значения, которое имел бы их протест против образования в государстве второй армии, что они могли сделать, даже оставаясь на почве конституции. Социалисты не поняли этого и считали возможным сотрудничать в левом правительстве с таким человеком, как Нитти—лишнее доказательство полной неспособности этой партии понять ход развития итальянской политики.

 Джиолитти довершил дело, начатое Нитти. Фашизм при своем возникновении был поддержан Бономи, военным министром в кабинете Джиолитти, который предоставил в распоряжение зарождающейся организации демобилизованных офицеров, продолжавших и после выхода в отставку получать почти полностью свое содержание.

 Он предоставил в распоряжение фашизма весь государственный аппарат, поскольку это только было возможно; фашистам были даны все необходимые средства для создания армии. 

Во время захвата фабрик правительство отлично поняло, что в тот момент, когда вооруженный пролетариат занимает фабрики, а сельский пролетариат, воодушевленный революционным порывом, стремится к овладению землей, было бы колоссальной ошибкой принять сражение, не дав завершиться контрреволюционной организации.

 Правительство, подготовившее реакцию, призванную погубить впоследствии пролетарское движение, нашло поддержку в проделках предательских вождей Генеральной Конфедерации Труда, входивших тогда в социалистическую партию. Посредством закона о рабочем контроле, который никогда не был проведен в жизнь и даже не был подвергнут голосованию, буржуазное правительство оказалось в состоянии выйти из своего критического положения. 

Пролетариат захватывал фабрики и земли, а Социалистическая Партия еще раз проявила неспособность разрешить проблему объединения борьбы промышленного и сельского пролетариата. Вот где ошибка, которая вскоре позволила буржуазии добиться объединения контрреволюционных сил победить как индустриальных рабочих, так и сельскохозяйственных рабочих.

 Как видно из сказанного, государство сыграло решающую роль в развитии фашистского движения.

 На смену правительствам Нитти, Джиолити и Бономи приходит правительство Факта. Это—показное правительство, роль которого сводится к обеспечению полной свободы действия для победоносно шествующего по стране фашизма. Во время забастовки в августе 1922 года возникли острые столкновения между рабочими и фашистами, при чем правительство оказывало последним открытую поддержку. В качестве примера достаточно привести события в Бари. В течение целой недели борьбы фашисты несмотря на то, что обладали значительными силами, не смогли достигнуть перевеса над рабочими Бари, которые, укрепившись в кварталах старого города, защищались с оружием в руках. Фашисты должны были отступить, оставив значительную часть своих сил на поле сражения. Что же сделало правительство Факта? Ночью старый город окружают тысячные отряды солдат, сотни карабинеров и королевской гвардии. Ведутся приготовления к атаке; стоящий в порту миноносец наводит свои орудия на город. Пускаются в ход пулеметы, блиндированные автомобили, пушки. Рабочие захвачены врасплох ночью, их вожди перебиты; войска занимают Палату Труда. То же самое происходило и по всей стране. Повсюду, где фашисты отступали перед рабочими, вмешивалась государственная власть. Рабочих, которые оказывали сопротивление, расстреливали; рабочих, единственным преступлением которых была по¬ пытка к самозащите, арестовывали и судили, между тем, как фашистов, совершавших уголовные преступления, судебные власти систематически оставляли безнаказанными, 

Итак, первый фактор—это государство.

 Второй фактор, породивший фашизм, —это, как я уже сказал, крупная буржуазия. Представители крупного промышленного, банкового и торгового капитала, как и крупные землевладельцы, явным образом заинтересованы в создании боевой организации, которая поддерживала бы их наступление против рабочих. 

Но и третий фактор сыграл чрезвычайно важную роль в организации фашистских сил.

 Чтобы создать рядом с государством нелегальную реакционную организацию, надо пополнить ее и другими социальными элементами помимо тех, какие поставляются верхушками рабочего класса. Для этого надо было обратиться к тем слоям средних классов, о которых мы говорили выше, с своей стороны приноровившись к их интересам.

Фашизм попытался это сделать и, надо признать, удачно. Он черпал подкрепления в слоях, стоящих в непосредственной близости к пролетариату, среди всех элементов, испытывавших тягостные последствия войны. К нему примкнула вся мелкая буржуазия, полубуржуазия, торговцы и, в первую очередь, прежде всего интеллигентная буржуазная молодежь, которая поддерживала фашизм, подняв знамя борьбы против пролетарского движения во имя патриотизма и итальянского империализма. Эти элементу внесли значительную долю в организацию фашизма и поставили ему человеческий материал для создания военной силы. Вот три фактора, позволившие нашим противникам организовать то движение, против которого мы боремся, которое мы можем обвинять в жестокости и кровожадности, но за которым мы должны тем не менее признать крепкую организованность, а за его вождями—политическую ловкость. Социалистическая партия никогда не понимала значения враждебного ей движения, возникшего в лице фашизма. „Аванти" не поняла того, что готовила буржуазия, пользуясь преступными ошибками рабочих вождей. Газета не хотела писать о Муссолини, опасаясь создать ему рекламу, в виду своего большего тиража. 

Итак, мы находим, что фашизм не представляет собой нового политического учения. Фашизм обладает сильной политической и военной организацией, большой прессой, обнаруживающей много газетной ловкости и эклектизма. Но у него нет идейного содержания, нет программы; между тем теперь, когда он стал во главе государства, перед ним возникла конкретная проблема организации итальянской социальной экономии. Когда он перейдет от разрушительной деятельности к деятельности созидательной, должны будут обнаружиться его слабости, несмотря на силу его организации.

Фашистская Программа

Мы исследовали реальные исторические и социальные факторы, породившие фашистское движение. Теперь надо ознакомиться с усвоенной фашизмом идеологией и с программой, посредством которой он привлек к себе идущие за ним элементы.

 Критическое рассмотрение приводит нас к выводу, что фашизм, в сущности, не внес ничего нового в традиционную идеологию и программу буржуазной политики. Его превосходство и оригинальность заключаются всецело в его организованности, дисциплинированности и централизованности. Этот грозный политический и военный аппарат находится в обстановке, с трудностями которой он неспособен справиться: экономический кризис будет давать постоянную пищу революционному движению, так как фашизм не сумеет найти средств перестроить механизм буржуазного общества. Фашизм, не будучи в состоянии справиться с экономической анархией капиталистического строя, стоит и перед другой исторической задачей, которую мы можем определить, как борьбу с политической анархией, с хаосом буржуазных политических группировок. Политические и парламентские группы выдвигались в Италии обыкновенно лишь тонкими прослойками господствующего класса; они отнюдь не опирались на настоящие политические партии и вели между собой борьбу, в основе которой лежало преимущественно соперничество частных и местных интересов, соперничество профессиональных политиканов в парламентских кулуарах. Предпринятое буржуазией контрреволюционное наступления делает необходимым объединение сил господствующего класса во внутренней социальной борьбе и во внешней политике. Средством для этого является фашизм. Становясь над всеми существующими буржуазными партиями, он постепенно лишает их содержания, захватывает их функции и, пользуясь ошибками пролетариата, увлекает за собой политические элементы средних классов. Но ему не удается создать цельную идеологию и конкретную программу социальных и административных реформ, которая вышла бы за пределы традиционной буржуазной политики, тысячу раз терпевшей банкротство. 

Критическая часть так называемой фашистской программы не имеет большой пены. По своему характеру она представляется антисоциалистической и антидемокраческой. Что касается ее антисоциализма, то ясно, что фашизм, представляя собой движение антипролетарских сил, должен высказаться против всех социалистических с полусоциалпстических хозяйственных форм, не будучи, однако, в состоянии дать ничего нового в защиту системы капиталистического хозяйства, помимо общего места о крахе коммунизма в России. Попытка отрицания демократии, на место которой должен стать фашистский государственный аппарат, ибо демократия не сумела бороться с революционными и „антинациональными" тенденциями, представляет собой фразу, лишенную смысла.

 Не следует думать, что фашизм выражает стремления правой части буржуазии, которая хочет, опираясь на аристократию, на духовенство и на высшее чиновничество: заменить демократический режим конституционной монархии деспотической монархией. Фашизм ведет контрреволюционную борьбу в союзе со всеми буржуазными элементами, и поэтому для него нет необходимости уничтожать демократические учреждения. С нашей марксистской точки зрения в этом нельзя видеть ничего парадоксального, так как мы знаем, что демократическая система представляет собой всего-на всего набор фальшивых и бессодержательных законодательных норм, цель которых замаскировать борьбу господствующего класса против пролетариата. 

Фашизм одновременно применяет, как реакционное насилие, так и демагогические приемы, с помощью которых буржуазная левая обманывала пролетариат и обеспечивала влияние крупного капитала на политическую и социальную позицию средних классов. Когда хе фашисты пытаются от критики либеральной демократии перейти в положительным идеологическим построениям, превозносящим патриотизм и историческую миссию нации, то они создают лишь исторический миф, лишенный всякой почвы, если принять во внимание тяжелый социальный кризис, переживаемый этой мнимой страной-победительницей. Методы воздействия фашизма на толпу представляют собой точную копию с классических приемов буржуазной демократии, ибо заявлять, что интересы всех должны быть подчинены высшему национальному интересу—это то же самое, что отстаивать в принципе классовое сотрудничество, а на практике охранять буржуазный строй от освободительных попыток революционного пролетариата; это-то всегда делала либеральная буржуазия. 

Действительно новым в фашизме является, таким образом, лишь создание буржуазной правительственной партии. Разыгравшиеся в итальянском парламенте события создали впечатление, что кризис буржуазной государственной машины достиг наивысшего напряжения и что всякое дальнейшее потрясение окончательно ее сокрушит. Действительно, мы имели дело с кризисом буржуазных правительственных методов, вызванным бессилием традиционных итальянских политических групп и деятелей вести контрреволюционную борьбу при столь серьезной ситуации. 

Фашизм создал орган, способный выполнять эту роль как внутри страны, так и во главе государственной машины. 

Но потуги фашистов создать наряду со своей борьбой против пролетариата положительную конкретную программу социальных и административных реформ приводят их лишь к повторению банальных демократических и социал-демократических формул. Им решительно не удалось создать в этой области самобытную и гармоническую систему предложений и проектов.

 Например, они всегда утверждали, что в фашистскую программу входит сокращение государственного бюрократического аппарата, начиная сверху—с министерств—и продолжая всеми отраслями администрации. И что же? Муссолини, в качестве председателя Совета министров, согласился, правда, сократить свой личный штат, но, с другой стороны, он увеличил число министров и государственных подсекретарей, желая устроить своих преторианцев. Подобно тому, как фашизм, после некоторых республиканских или безразличных жестов в вопросе—монархия или республика—перешел на окончательную почву чистейшей монархической лояльности, точно так же, он, в свое время столько кричавший о парламентском разврате, ныне полностью усвоил парламентские приемы. 

Фашизм отнюдь не был склонен придерживаться чисто реакционной ориентации и в широкой мере пытался играть в синдикализм. На Римском конгрессе 1921 года, в числе прочих смехотворных попыток зафиксировать фашистскую доктрину, было предложено определить фашистский синдикализм, как приоритет более интеллигентных отраслей труда в профессиональном движении. Но эта теория потерпела полное фиаско при столкновении с жизнью. Фашизм, создавший свои профессиональные организации с помощью грубого насилия монополии на труд, признанной за ним предпринимателями с целью сокрушить красные организации, —фашизм не сумел утвердиться в тех отраслях труда, в которых, в виду более слабой технической специализации, применение монополии связано с затруднениями. Фашизм имел известные успехи среди сельского и менее квалифицированного городского пролетариата, как, например, портовых рабочих, но ему не удалось овладеть более передовой и сознательной частью рабочего класса. Он даже не сумел дать нового толчка профессиональному движению служащих. Фашистский синдикализм лишен всякой серьезной основы; фашистская идеология, фашистская программа представляют собою сумбурную смесь буржуазных и мелко-буржуазных идей и требований, а тактика его по отношению к пролетариату есть комбинация систематического насилия с социал-демократическим оппортунизмом. 

Это явствует из позиции итальянских реформистов, одно время придерживавшихся антифашисткой политики в обманчивой надежде образовать правительство буржуазно-пролетарской коалиции против фашистов, и в настоящий момент примкнувших к торжествующему фашизму. В этом сближении нет ничего парадоксального; оно было подготовлено целым рядом событий, давно уже позволявших предвидеть такой исход. Сошлемся на течение, возглавляемое Д‘Аннуяцио, которое, с одной стороны, было с фашизмом, а с другой—пыталось установить контакт с пролетарскими организипиями на основе пресловутой фиумской конституции, якобы проникнутой рабочими и даже коллективистскими тенденциями.

Недавние События

 Можно было бы привести еще целый ряд весьма существенных соображений о фашизме; у меня на это нет времени, но другие итальянские товарищи смогут дополнить мой доклад во время прений. Я умышленно оставил в стороне сантиментальную сторону пережитых итальянскими рабочими и итальянскими коммунистами страданий, так как считаю, что не в этом заключается суть вопроса. 

Теперь мне остается изложить ход последних разыгравшихся в Италии событий, о которых Конгресс желает получить достоверные сведения. 

Наша делегация выехала из Италии еще до наступления этих событий и до сих пор была довольно слабо осведомлена о них.

 Но вчера приехал один товарищ, делегированный нашим ЦК и давший нам обстоятельные сведения. Я отвечаю за достоверность этих сведений о последних итальянских событиях и приступаю к их обзору.

Как я вам уже сообщал, правительство Факта предоставляло фашистам полную свободу действий. Приведу лишь один пример: несмотря на то, что в бесчисленных, сменявших друг друга, кабинетах имелось сильное представительство Итальянской Народной партии (крестьянско-католической), фашисты все же продолжали вести борьбу против организаций и деятелей этой партии. Существовавшее правительство носило чисто-бутафорский характер, и вся его роль сводилась лишь к прикрытию фашистского продвижения к власти, продвижения, которое, как мы уже указывали, носило чисто территориальный и географической характер. 

Действительно, правительство только подготовляло почву. Но события пошли ускоренным темпом. Возник новый министерский кризис. Было выставлено требование об отставке правительства Факта. 

В результате последних выборов состав парламента изменился и при новом соотношении сил между отдельными партиями уже невозможно было обеспечить устойчивое большинство посредством старых методов традиционных буржуазных партий. Обычно говорили, что в Италии у власти стоит „гигантская либеральная партия". В сущности, это даже не была партия, ибо, как таковая, она никогда не существовала, она никогда не имела своей организации, она представляла собой лишь личную клику того или иного политического деятеля, с с юга или с севера, клику пособников промышленной или сельской буржуазии, руководимую профессиональными политиканами. Совокупность всех этих парламентариев и стояла фактически в центре всех парламентских комбинаций.

 Но наступил момент, когда фашизму под угрозой серьезного внутреннего кризиса пришлось положить конец такому положению. На очереди стоял также и организационный вопрос. Необходимо было найти финансовые средства для покрытия расходов фашистской организации. Правда, материальные средства в значительном количестве поставлялись буржуазией и, по-видимому, также иностранными правительствами: Франция отпустила организации Муссолини большие суммы. На тайном заседании французского парламента обсуждался бюджет, предусматривавший выдачу значительных сумм Муссолини в 1915 г. В руки социалистической партии попали разоблачающие документы, но она в то время не обратила на них внимания, считая, что Муссолини— погибший человек.

 С другой стороны, итальянское правительство всегда облегчало задачу фашистов, предоставляя им, например, право бесплатного проезда по железным дорогам. Но при всем том огромные расходы поставили фашистскую организацию в затруднительное положение, из которого она могла выйти только путем прямого захвата власти. Дожидаться новых выборов было невозможно, хотя успех фашистов был обеспечен.

 Фашисты располагают сильной политической организацией, насчитывающей уже 300.000 членов. Сами они называют еще более высокие цифры. Они могли бы победить даже „демократическим” путем, но им необходимо было ускорить развязку. 

24 го октября в Неаполе состоялся общеитальянский съезд фашистов. Теперь уже известно, что этот съезд, о котором столько трубила буржуазная печать, представлял собою лишь маневр для отвлечения общественного внимания от подготовлявшегося государственного переворота. Наступил момент, когда участникам съезда было заявлено: „прекратите прения, ибо предстоит более важная задача—пусть каждый займет свой пост“. Это было началом фашистской мобилизации. Это было 26-го октября. В столице царило еще полное спокойствие. 

Факт заявил, что он не подаст в отставку, пока не соберется парламент, хотя бы лишь один раз, ибо он считал необходимым соблюсти традиционную процедуру. Но, несмотря на это заявление, он все же подал королю прошение об отставке. 

Были начаты переговоры относительно образования нового министерства. Фашисты двигались к Риму, центру своей деятельности. Активность их наибольшая в центре, в Тоскане, —им предоставлена полная свобода действий.

 Чтобы составить новое министерство, призывают Саландру, который, однако, ввиду настроения фашистов, вынужден отказаться от правительственной власти. В этот момент имеется вероятность, что, если бы фашисты не были ублажены путем призыва к власти Муссолини, они стали бы, даже против воли своих вождей вести себя на подобие разбойников, предаваясь грабежу в городах и селах. 

В это время всюду господствовало приподнятое настроение. Еще правительство Факта обещалось об‘я- вить осадное положение. Осадное положение объявлено. Ожидается столкновение государственных сил с силами фашистов. Общественное мнение ждало этого столкновения в продолжение целого дня: наши товарищи относились к этой возможности весьма скептически. 

Нигде на своем пути фашисты не встречали серьезного сопротивления. Между тем в армии было течение, настроенное против фашистов; солдаты были готовы стрелять в фашистов, тогда как большая часть офицеров была на стороне фашистов.

 Король отказывается подписать указ, объявляющий осадное положение. Это значило подписаться иод условиями фашистов, которые писали в „Пополо д‘Италиа“; достаточно предложить Муссолини сформировать новое министерство, и легальный выход опять будет на-лицо; если это не будет сделано, то фашисты пойдут на Рим и овладеют им. 

Несколько часов спустя, после отмены осадного положения стало известно, что Муссолини направился в Рим. Заранее были приняты меры для военной обороны, был сосредоточен довольно большой отряд, и весь город был окружен конницей. Но было, однако, заключено соглашение, и 31 октября фашисты вступили в Рим с триумфом, но мирно.

 Муссолини образовал новое министерство, состав которого известен.

 Партия фашистов, имевшая всего 35 мест в парламенте, в правительстве получила абсолютное большинство.

 Муссолини оставляет за собой пост председателя Совета и портфели министров внутренних и иностранных дел. Остальные важные портфели были распределены между членами фашистской партии. Между тем, в виду того, что не было окончательно порвано с традиционными партиями, в правительстве оказались также два представителя демократии, т.-е. левых буржуазных элементов, правых либералов, а также один сторонник Джиолити. 

В военном министерстве мы имеем генерала Диаза, в морском—адмирала Таон-де-Ревель—оба представители роялизма.

 Народная партия, играющая весьма важную роль в палате, оказалась очень предусмотрительной в переговорах с Муссолини. Под предлогом, что официальные органы партии не могут собраться в Риме, ответственность за принятие требований Муссолини была возложена на официозное собрание нескольких парламентариев. Тем не менее от Муссолини были выговорены некоторые уступки, и пресса Народной партии смогла заявить, что новое правительство не внесло больших изменений в систему парламентских выборов. 

Компромисс распространялся вплоть до социал-демократов. В известный момент все были уверены в том, что социал-реформист Бальдези войдет в правительство.

Муссолини был настолько хитер, что запросил Бальдези через посредство одного из своих лейтенантов, и после того, как Бальдези ответил, что он будет счастлив занять это место, Муссолини заявил, что это был личный шаг одного из его друзей и что он не берет на себя ответственности за него. Вот что помешало Бальдези принять участие в министерской комбинации. Если Муссолини не ввел в министерство представителя Генеральной Конфедерации Труда, то главным образом потому, что против этого были правые элементы кабинета. Сам же Муссолини полагает, что необходимо иметь представителя этой организации в его „великой национальной коалиции”, так как в настоящее время организация эта стала независимой от какой-либо революционной политической партии.

 В этих событиях мы видим компромисс между старыми политическими кликами и различными группами господствующего класса: —земельными собственниками, банкирами и промышленниками; все они стремятся к новому государственному строю, осуществляемому движением, которое, подобно фашизму, обеспечило себе поддержку со стороны мелкой буржуазии.

 На наш взгляд фашизм является средством удержать власть всеми имеющимися в распоряжении господствующего класса силами, используя даже уроки первой пролетарской революции, уроки русской революции. Когда налицо имеется кризис экономической структуры, то для удержания власти одного только государства уже недостаточно. Необходима объединенная партия, организационное единство контрреволюции. Партия фашистов является по отношению к буржуазии в целом приблизительно тем же, чем является в России коммунистическая партия по отношению к пролетариату, а именно, крепко организованным и дисциплинированным органом, направляющим и контролирующим всю государственную машину. Фашисты поставили почти на всех важных пунктах государственного аппарата своих политических комиссаров. Фашистская партия является буржуазным органом управления государством в период упадка капитализма. Вот достаточное на мой взгляд историческое объяснение фашизма и последних событий в Италии. 

Первые шаги нового правительства доказывают, что оно не намерено изменять основы традиционных итальянских учреждений. 

Конечно, я не хочу этим сказать, что создается положение, благоприятное для пролетарского и социалистического движения, когда я предвижу, что фашизм будет либерален и демократичен. Демократические правительства никогда не давали пролетариату ничего, кроме деклараций и обещаний. Например, правительство Муссолини обещалось уважать свободу печати. Однако, оно не забыло прибавить, что печать должна быть достойна свободы. Это значит, что, несмотря на обещанное уважение к свободе печати, правительство предоставит своим фашистским военным организациям полную свободу действия против коммунистических газет, лишь только ему понадобится уничтожить их, как это уже и случилось. Впрочем, следует отметить, что фашистское правительство делает известные уступки буржуазным либералам, и что если и нельзя особенно доверять обещанию правительства Муссолини преобразовать свою военную организацию в спортивное общество или нечто в этом роде, то мы все же знаем, что десятки фашистов были арестованы полицией за отказ подчиниться изданному Муссолини приказу о демобилизации. 

Как отразились эти события на пролетариате? Пролетариат оказался не в состоянии, играть какую бы то ни было видную роль в борьбе и вынужден был оставаться почти пассивным.

 Что касается Коммунистической партии, то она всегда хорошо понимала, что победа фашизма будет поражением революционного движения. Вопрос заключался в том, чтобы добиться мирным путем максимальных результатов в деле защиты пролетариата, поставленного в необходимость обороняться. Ибо мы ни на минуту не скрывали от себя бессилие партии предпринять в настоящее время наступление против фашистской реакции. Возможно, что если бы вместо компромисса между буржуазией и фашизмом возникло военное столкновение— гражданская война, то пролетариат смог бы сыграть известную роль; восстановить единый фронт для всеобщей забастовки и добиться, таким образом, успеха. Но при фактически создавшемся положении пролетариат не принят никакого участия в действиях. При всей важности происшедших событий следует все же иметь в виду, что перемена политической обстановки была менее резкой, чем ее представляют себе, так как условия переворота накоплялись постепенно изо дня в день еще до окончательного удара со стороны фашистов. 

Единственным случаем борьбы против государственных сил и фашистов является стычка в Кремоне с 6-ю убитыми. Пролетариат боролся только в Риме. Произошло столкновение революционных рабочих с фашистами. Оказались раненые. На следующий день королевская гвардия совершила набег на рабочие кварталы, лишила их все средств защиты, и прибывшие фашисты хладнокровно расстреливали рабочих. Это наиболее выдающийся эпизод происходившей в Италии борьбы. 

Генеральная Конфедерация Труда обезоружила Коммунистическую партию, предлагавшую всеобщую забастовку, и советовала пролетариату не следовать опасным советам революционных групп. Было даже пущено сообщение, что Коммунистическая партия распалась, и сделано это было в тот момент, когда наша пресса не могла выходить. 

В Риме наиболее заметным инцидентом для нашей партии явился захват фашистами редакции „Коммуниста". 31 октября, когда 100.000 фашистов занимали город, помещение типографии было захвачено отрядом в самый момент выхода газеты. Все редактора успели скрыться от фашистов через боковые выходы, за исключением тов. Тольятти, нашего главного редактора. Он сидел в своем кабинете, фашисты вошли и схватили его. Наш товарищ держался поистине геройски. Он смело заявил, что он главный редактор „Коммуниста”. Его поставили к стенке и хотели расстрелять. Фашисты уже распорядились, чтобы удалить толпу, которая мешала расстрелу. Нашему товарищу удалось спастись благодаря тому, что фашисты, узнав о том, что другие редактора убежали по крыше, погнались за ними. Эта история не помешала нашему товарищу через несколько дней выступить на митинге в Турине в день годовщины русской революции.

 Но этот факт, о котором я счел необходимым упомянуть, остается единичным. Наша партийная организация находится в довольно хорошем состоянии. Прекращение выхода „Коммуниста" обгоняется не правительственным запретом, а отказом типографии печатать его. Мы выпустили его нелегально в другой типографии. Главные препятствия к выходу его были не технического, а экономического характера. 

Было также занято здание „Ордине Нуово" в Турине, при чем захвачено оружие, приготовленное для его защиты. Но мы продолжаем печатать газету в другом месте.

 В Триесте полиция также захватила типографию нашей газеты, но мы выпускаем ее нелегально. Для нашей партии еще существует возможность легальной работы, и наше положение не слишком трагично. Но нельзя знать, как разовьются события в дальнейшем, и поэтому я буду осторожен относительно прогноза будущего положения нашей партии и нашей работы. 

Товарищ, который только что приехал, —рабочий, руководящий видной местной организацией нашей партии. Он высказывает интересное мнение, которое разделяется многими активными работниками, что впредь условия для работы будут лучше прежних. Я не выдаю это го мнения за бесспорную истину, но товарищ, который высказывает его, активный работник, фактически работающий среди масс, и его заявление имеет большее значение. 

Я уже говорил, что печать наших противников распространила ложный слух о роспуске нашей партии. Мы напечатали опровержение и восстановили истину. Наши политические центральные органы, наш военный нелегальный центр, наш профсоюзный центр работают полным ходом и связи с провинцией почти всюду восстановлены. Нам, может быть, предстоит организационный кризис. Но товарищи, оставшиеся в Италии, ли на минуту не растерялись и продолжают работать. Помещение „Аванти“ было раз¬ рушено фашистами, и газета сможет быть возобновлена не раньше, чем через несколько дней. Помещение Центрального Комитета Итальянской Социалистической партии в Риме было разрушено и все документы вплоть до последнего клочка бумаги из архива сожжены. 

Мы не имеем ни одного манифеста, ни одной декларации о позиции максималистской партии ни по отношению к Коммунистической партии, ни по отношению к Всеобщей Конфедерации Труда. Что касается реформистов, то, судя по языку их газет, продолжающих выходить до сих пор, они, очевидно, примирятся с новым правительством. 

Что касается профессионального движения, то тов. Репосси, член нашей профсоюзной Комиссии, думает, что работа сможет продолжаться. 

Таковы полученные нами сведения, доходящие вплоть до 6-го ноября.

 Речь моя затянулась, и я не буду касаться вопроса оппозиции нашей партии во время всего периода развития фашизма, оставляя за собой право сделать это во время всего обсуждения других вопросов порядка дня Конгресса. Спросим себя лишь, каковы перспективы на будущее. Мы говорили, что фашизму придется считаться с недовольством, вызванным его правительственной политикой, но тем не менее мы хорошо знаем, что когда на¬ ряду с государственной властью имеешь в своем распоряжении военную организацию, гораздо легче совладать с недовольством и с неблагоприятным экономическим положением.

 Ведь то же самое мы видели и по отношению к диктатуре пролетариата. Фашисты очень хорошо организованы и могут довольно уверенно смотреть на будущее. При таких условиях мы можем предвидеть, что положение фашистского правительства окажется достаточно прочным. 

Вы могли убедиться, что я не преувеличивал, говоря об условиях, в которых приходилось бороться нашей партии. Мы не желаем удариться в сентиментализм. Возможно, что Итальянская Коммунистическая партия совершала ошибки, которые можно критиковать, но я думаю, что позиция наших товарищей в настоящий момент доказывает, что проделали большую работу по созданию революционной пролетарской партии, которая явится ядром рабочей революции в Италии. Итальянские коммунисты в праве гордиться. Несмотря на то, что их позиция в некоторых вопросах считается не¬ вполне правильной, они чувствуют, что им не в чем упрекнуть себя перед делом революции и перед Коммунистическим Интернационалом.